vivien_m (vivien_m) wrote,
vivien_m
vivien_m

Categories:

Audrey Hepburn (Часть 1)

                                                                                               

 

            "Нежность в ее взгляде, ее изысканные манеры с первого мгновения покорили меня" (Юбер Живанши)

Даже повзрослев, она обожала сказки. Особенно про принцесс. И очень

горди­лась тем, что кто-то из критиков назвал ее последней принцессой Голливуда. Она рано поняла, что на пути к счастью придется стереть с десяток железных посохов и сносить не одну пару башмаков. И горошина под периной — еще не самое тяжелое испытание. Ведь с принцессами случаются вещи и похуже. Например, прекрасный Принц запросто может оказаться вульгарным Свинопасом. Нужно как-то пере­жить это разочарование и идти дальше. Потому что там, впереди, тебя непременно ожидает звон свадебных колоколов. По крайней мере, так за­канчиваются все сказки о принцессах. Хотя, если подумать, много ли в том чести?

Первую книгу сказок Одри получила в день сво­его появления на свет, 4 мая 1929 года.

                                                                        

Рос­кошное издание братьев Гримм на розовой атлас­ной бумаге с позолоченным обрезом и изящными застежками из телячьей кожи. Так королева Ни­дерландов Вильгельмина поздравила свою даль­нюю родственницу баронессу Эллу ван Хеемстра с рождением третьего ребенка. В сопроводитель­ном письме августейшая особа выражала надежду на то, что ее подарок развлечет маленькую Эдду Кэтлин ван Хеемстра Хепберн-Растон (такое имя Одри получила при рождении). И как бы между прочим добавляла, что в жизни девушки есть толь­ко две по-настоящему важные книги – поваренная книга матери и чековая книжка отца. Это была шпилька в адрес молодой мамы, которая, к боль­шому неудовольствию коронованных родствен­ников, связала свою жизнь с человеком незнат­ного происхождения, к тому же не владеющего никакой собственностью. Для богатого барона Ван Хеемстра - дедушки будущей актрисы — содержание ново­го мужа дочери было не столько обременительно, сколько неприятно. Он решительно не понимал, что его Элла нашла в этом типе с нафабренными усами и развязными манерами парикмахера.Впрочем, не стоит преувеличивать - никаким парикмахером Джозеф Виктор Растон не был. Сам он утверждал, что являлся финансовым со­ветником при бельгийском представительстве Банка Британии. Именно поэтому семья Хепберн-Растонов, включая обоих сыновей баронессы от первого брака, Александра и Яна, поселилась в Брюсселе - по мнению Эллы, самом скучном го­роде на свете. Однако супруг ее там не скучал. Ведь красивых женщин нестрогих нравов при же­лании можно отыскать и вдали от культурных центров Европы. Справедливости ради стоит от­метить, что, несмотря на бесшабашный образ жиз­ни, Джозеф был любящим отцом. Он с удоволь­ствием проводил время с дочерью, учил ее тан­цевать, рассказывал ей сказки и всякий раз напоминал, что настоящая принцесса должна быть стройной. Самый аристократический вес - 46 килограммов, говорил он. А если Одри по-прежнему будет есть столько шоколада, ей нико­гда не избавиться от ямок на коленках и не найти себе принца. Эти разговоры раздражали дородную баронессу, как и слишком либеральные взгляды мужа на семейную жизнь. Ссоры между супруга­ми случались все чаще. Джозеф почти не появлялся дома, и в конце концов ушел сов­сем. Баро­несса сооб­щила дочери, что ее папа те­перь будет жить в Лондоне с другой женщиной. Одри было всего шесть, но тот день она хорошо запомнила. «Я была совершенно сломлена, — вспоминала она. - Я проплакала несколько дней подряд, развод ро­дителей был первым ударом, который я пережила в детстве... Я боготворила своего отца и очень скучала по нему с того самого дня, как он ушел. Мне оставалось лишь постоянно завидовать другим - потому что у них был папа, а у меня его не было. Мать очень любила меня, но она не всегда умела пока­зать свою любовь. И у меня не было никого, кто мог бы приласкать меня».

                                                                    

Вскоре Одри лишилась и многого другого: на­чалась война. Королева Вильгельмина заве­рила Эллу, что Голландии ничего не угрожает, и посоветовала баронессе с детьми перебраться в родовой особняк Ван Хеемстра в Арнеме. Но через несколько месяцев в город вошли оккупа­ционные войска, реквизировали дом и устроили в их доме штаб. Родного брата матери аресто­вали. Александра, сводного брата Одри, угнали на принудительные работы. Сама Одри чудом из­бежала той же участи. Во время облавы она спря­талась в заброшенном подвале и просидела там несколько дней, питаясь луковицами сложенных в подполе голландских тюльпанов. У них был от­вратительный прелый вкус, зато талия у Одри стала как у настоящей принцессы. А глаза на по­худевшем лице казались намного больше - сов­сем как у девочек в книжке, подаренной короле­вой. Папа был бы доволен.

После войны Элла решила перебраться в Лон­дон. Одри считала, что мать хочет разыскать отца. Но выяснилось, что Джозеф во время войны сотрудничал с фашистами, поэтому лучше навсег­да забыть о его существовании. Одри сомневалась в том, что отец мог встать на сторону врагов. Мо­жет быть, его обманули или запугали? В сказках герои часто совершают дурные поступки, а потом раскаиваются... Но мать не желала говорить на эту тему. Конечно, Одри не забыла отца. Она неизмен­но искала его образ во всех мужчинах, которые встречались ей на пути. Но это потом, а сначала 17-летняя Одри пыталась найти работу. В Лондоне было немало джентльменов, которые с удовольст­вием помогли бы красивой девушке. Но подобный вариант даже в голову не приходил внучке барона. А делать толком она ничего не умела. Разве что танцевать. Танцы, как известно, самое подходящее занятие для принцессы.

                                                                         

                                                                                                       

 И баронесса раздобыла де­нег на оплату занятий дочери в балетном классе знаменитой мадам Мари Рамбер. Правда, вскоре выяснилось, что Одри слишком высока для прима-балерины. Юная Хепберн не стала привередни­чать и согласилась танцевать в кордебалете. «У вас совсем нет бюста, - сказал ей антрепренер, - но я поставлю вас в первый ряд и буду платить 50 фунтов в неделю. Вы должны нравиться мужчи­нам. В вас что-то есть». Клуб, где танцевала Одри, посещали в основном представители творческих профессий. Поэтому вскоре к 50 фунтам прибави­лись гонорары за эпизодические роли в фильмах. Однако гонорары были небольшими, а фильмы не отличались особым вкусом. Но лиха беда на­чало. Мир еще признает ее талант, и она непре­менно встретит свою любовь. И вот мечты начали сбываться. Режиссер Уильям Уайлер пригласил Одри на роль принцессы Анны в фильме «Римские каникулы». А Джеймс Хэнсон, 30-летний промышленник, богач и краса­вец, предложил молодой актрисе руку и сердце.

                                                                                                     

 И на оба предложения она ответила согласием, только попросила отложить свадьбу на год — до за­вершения съемок. Известие о помолвке дочери ба­ронессу-мать скорее удивило, чем обрадовало. Ко­нечно, у Хэнсона было все, чего могла только пожелать самая привередливая теща: положение в обществе, деньги, привлекательность, перспек­тивы. И все же... Мать считала, что Одри совсем не знает своего жениха. Они встретились всего три или четыре раза. Неужели это любовь с перво­го взгляда? Вряд ли это было так. По крайней ме­ре не та, о какой пишут в чувствительных дамских романах. Хотя Хэнсон произвел впечатление на Одри. Он не пытался приударить за ней, как другие мужчины. Не дарил ни мехов, ни бриллиантов, но сразу предложил руку и сердце. Принцы в сказках именно так и поступают, и принцесс ничуть не ему- щает непродолжительность знакомст­ва. Одри было уже за двадцать, но ее познания о взаимоотношениях ме- л жду мужчиной и женщиной все еще ограничивались сказками. Новая   жизнь   оказалась более захватывающей, чем любая  волшебная  история. Одри работала в Риме в окру­жении знаменитостей и постоян­но находилась в центре всеобщего восхищенного внимания. Уайлер уве­рял, что ее ждет мировая слава. Слышать это было приятно. Еще приятнее было играть принцессу в паре с Грегори Пеком. Впервые встретившись с Одри, Пек взял ее за руку и шут­ливо произнес: «Ваше Королевское Высочество».

                                                                                                

 Съемки отнимали много сил и времени. В Риме стояла жара, а съемочную площадку постоянно окружали толпы туристов. К тому же Одри часто ездила в Америку, где играла главную роль в мю­зикле «Жижи», который вскоре стал хитом бродвейского репертуара. Модные светские хро­никеры восторгались нарядами юной актрисы и взахлеб обсуждали подробности предстоящей свадьбы. Венчание состоится в Хаддерсфильде, на свадьбу приглашено больше двухсот гостей. Подружка невесты - дочь американского посла, свадебное платье-мини - от Скиапарелли, цветы - только белые. Невеста не выносит алых роз. Но цветов не оказалось ни белых, ни алых - вообще никаких. В ноябре 1952 года Одри и Джеймс объявили о расторжении помолвки. Они сделали заявление для прессы, подчеркнув, что расстают­ся друзьями. «Я решила, что будет несправедли­во по отношению к Джимми выходить за него, со­знавая, что я привязана и влюблена в свою ра­боту. Как унизительно будет заставлять его стоять рядом, держа мое пальто, пока я раздаю автографы». Больше никаких комментариев. Так никто никогда и не узнал, что на самом деле про­изошло между актрисой и бизнесменом. В сказ­ках свадьбой все заканчивается. У Хепберн все только начиналось.

"Римские каникулы" еще не вышли на экран, а студия «Парамаунт» уже подписала с Од­ри новый контракт: экранизация бродвейской пьесы Тейлора «Сабрина». В этой бродвейской сказке о Золушке Одри была дочерью шофера, а суженого встретила не на балу, а в Парижской школе изящных искусств. Принца играл сам Хам­фри Богарт. Однако его обаяние не произвело на Одри никакого впечатления. Она сочла его мане­ры невыносимыми. Чего стоила отвратительная привычка шумно полоскать рот перед поцелуем, сплевывая себе под ноги. Возможно, Богарт был не так плох — просто Одри влюбилась в другого. Роман с актером Уильямом Холденом начался не­ожиданно, как грипп.

                                                                                                 

 Все симптомы были нали­цо: жар, стесненное дыхание, горячечный бред. Они оба даже похудели, и по мнению режиссера, выглядели удручающе. Он насильно поил Одри и Уильяма густым, жирным какао. Они выпивали его и тут же бросались стирать шоколадные усы поцелуями. Это сумасшедшее притяжение поч­ти физически ощущалось всеми окружающими. Если кто-то вдруг заходил в гримерку Холдена, то заставал там Одри. Ничего пикантного — они просто смотрели друг на друга, но во­шедшему отчего-то становилось не­ловко. Спустя годы Холден вспоминал: «Порой по ночам я брал с собой переносной проиг­рыватель и ехал за город на маленькую полянку, которую мы облюбовали. Мы ставили балет­ную музыку... И Одри танцевала для меня в лунном свете. Самые сказочные мгновения мы пережили именно там...»

Надо сказать, Холден совсем не походил на принца. Зато он напоминал Одри отца. Так же хо­рошо танцевал, много пил и тяготился семейными обязанностями - Холден был женат. И любил де­тей — у него их было двое. Уильям часто хвастался их успехами. У потерявшей голову актрисы и в мыс­лях не было обижаться на него за такую бестакт­ность. Напротив, она искренне радовалась, что у ее дорогого Билли развит отцовский инстинкт. «Я постараюсь родить тебе как можно больше де­тей», - пообещала она однажды. По всем законам жанра на этих словах Холдену полагалось не­медленно заключить любимую в объятия и осы­пать благодарными поцелуями. Но вместо этого  он отвернулся и скучным, буднич­ным голосом поведал, что пару лет назад сделал себе небольшую операцию и теперь не может иметь детей. Больше всего Од-ри потрясло, что он сказал об этом так, словно речь шла о насморке - мол, неприятно, конечно, но ничего особенного. А для нее это был конец. Она ничего не ответила, постаралась скрыть слезы. И ушла от него навсегда. Одри рассказала об этом только Юберу Живанши. Они подружились на съемках «Сабрины». Модельер, как мог, утешал бедняжку Одри. Пек яблочные пироги, писал смешные стихи и да­же посвятил духи - аромат ландыша и ветивера. Сладкие и свежие, как сама юность. Духи назы­вались странно - «Запрет». «И что же это вы мне запрещаете, дорогой месье?» — «Грустить». Но она по-прежнему грустила. А через год, все еще продолжая любить Билла и рыдая по ночам, вы­шла замуж за другого.

Мел Феррер и Одри встретились летом 1953-го в Лондоне, на вечеринке в доме актера Гре­гори Пека.

                                                                                       

Он сделал милый комплимент ее игре в «Жижи». Она ответила, что будет рада порабо­тать с ним вместе, если, конечно, подвернется подходящий случай. Потом они немного потан­цевали. Оба, как выяснилось, когда-то занима­лись хореографией. И Феррер похвастался, что умеет бить чечетку не хуже самого Клифтона Уэбба.  Вообще Мел  оказался человеком весьма разносторонних талантов:  режис­сер, актер, писатель, танцор и полиглот. От матери-француженки он унаследовал особый шарм, от отца - кубинца - сумасшедший темпера­мент. В глазах женщин это сочетание делало Феррера неотразимым. Его личная жизнь была полна страстей. Женитьба на скульпторше-истеричке, затем развод ради брака с голливудской сценаристкой, оказавшейся впоследствии огол­телой феминисткой. Снова развод. Возвращение к первой жене, которая уже через месяц застала его с какой-то старлеткой и попыталась отстоять свое грубо попранное женское достоинство, бро­сив в него зубилом. К моменту встречи с Одри Феррер как раз выпутывался из очередного бра­ка. Далее события развивались в бешеном тем­пе.

                                                                                                          

Не торгуясь, Мел заплатил супруге солидные отступные, нашел для Хепберн замечательную пьесу, сам выступил в роли антрепренера. Он ок­ружил ее теплотой, заботой и вниманием. Одри, которая уже привыкла выступать в роли единст­венной опоры семьи, вдруг снова почувствовала себя маленькой девочкой из далеких довоенных времен, когда с ними еще жил папа. Мел не да­рил дорогих подарков. Зато однажды привел двух черных пуделей по кличке Братья Гримм. «Пудели - отличные няньки для детей. У нас ведь будут дети, дорогая?» Почему бы и нет. В конце концов, на той фотографии, где Мел снят в дос­пехах короля Артура, он похож на принца.

                                                                                  

Старая баронесса придерживалась иного мне­ния. Она прекрасно знала этот тип вертопрахов - к нему принадлежали оба ее мужа. Но все попытки Эллы поделиться с дочерью своим женским опытом оканчива­лись ссорами и бурными слезами Одри, за которыми следовал при­ступ астмы. И Мел увез актрису в Швейцарию, в местечко Толошеназ. Она жила там уединенно, под круглосуточным наблюдением врача. Пила теплое молоко, читала сказ­ки, в восемь часов вечера ложилась спать. Через месяц она согла­силась выйти за него замуж. Первый год супружества для обоих оказался тяжелым. Впрочем, как и все последующие. Одри мучило отсутствие детей - все ее беременности заканчивались выкидышами. Мел же больше беспокоился о своей творческой карьере, которая никак не складыва­лась. Роль мужа знаменитости глубоко уязвляла амбициозного Феррера. Он стал контролировать все шаги Одри. Интервью за нее писал сам, выби­рал для нее фильмы и заключал контракты. Чита­тели и журналисты утверждались во мнении, что эта очаровательная Хепберн и впрямь непрохо­димая дура. «У всего Нью-Йорка не сходят с язы­ка имена Одри Хепберн и Мела Феррера, чьи отношения носят не только романтиче­ский характер, но и зиж­дутся на деловом фундаменте, - писали газеты. Одри не дает интервью и не фотографируется без Мела и наобо­рот... Мел не отпускает ее от себя и на пять минут, а она же кажется  совершенно им очарованной». Вре­мя от времени Одри пыталась разу­верить репортеров в том, что Мел полностью подчинил ее себе. Но го­раздо больше ее беспокоили собст­венные неудачные беременности, и она старалась не обращать вни­мания на выходки супруга. Сла­ва - ничто в сравнении со стра­стным желанием иметь ребенка, пусть даже от Свинопаса. Желание сбылось. В  1960 году тридцатилетняя Одри родила сына Шона. К тому времени стало понятно, что Мел ошибся, пытаясь сделать карьеру при помощи Одри. А она уже не строила никаких ил­люзий в отношении него. Но чтобы решиться расстаться с Мелом, Одри понадобилось еще семь лет и потеря троих не рожденных детей. Мел так и не добился успеха, стал заводить ро­маны с молодыми актрисами. Он все чаще критиковал жену, но та уже не желала терпеть его выходки. Они договорились «пожить отдельно» - мысль об официальном разводе при­водила Одри в ужас. Она слишком хорошо помнила, что творилось с ней самой, когда из дома ушел отец. Но в 1968 году они все же развелись, и не в последнюю очередь потому, что Хепберн встретила новую любовь.

 

Продолжение следует.....

Tags: Легенды кино
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments