vivien_m (vivien_m) wrote,
vivien_m
vivien_m

Categories:

Одиночество танцовщицы(78 лет со дня гибели)

                                                                         

Айседора Дункан -одна из первых фемини­сток, разрушительни­ца табу в искусстве танца и в обществе. Но борьба за независи­мость женщин стоила ей любви и счастья.

 

Дора Анджела Дункан родилась 26 маяЙ 1877 года в Сан-Франциско. Она была младшей из четырех детей учительницы музыки Мэри Грей и банкира Джозефа Дункана. Отец Джозеф Дункан обанкротился и бежал еще до рождения дочери, оставив жену с детьми без средств к существованию. Семья час­то переезжала, в пять лет Айседору уже отдали в школу - за ней некому было присматривать. Но учеба казалась девочке бесполезной тратой вре­мени. Танец - вот чему она хотела посвящать все свое время. В тринадцать лет Айседора бросила школу и серьезно занялась танцами. Она нашла способ заработать любимым делом: собрала груп­пу соседских детей и учила их танцевать. «Мне следует благодарить судьбу за то, что во времена нашей юности моя мама была бедна, - вспомина­ла она. — Она не могла позволить себе ни слуг, ни гу­вернанток - благодаря этому ребенком я могла вес­ти жизнь близкую к природе... Я никогда не была жертвой бесконечных «нет», которые так часто отравляют жизнь детям». Айседора, бросив шко­лу, знания черпала из личного опыта и сентимен­тальных романов, которые в избытке находила в библиотеке. Это уже в юном возрасте привело ее к созданию собственной философии, которая со временем стала тем, что сегодня принято назы­вать феминизмом. «Я решила посвятить свою жизнь борьбе против брака за эмансипацию жен­щин и за право иметь ребенка по собственному желанию, стала защищать их права и достоинст­во, - писала Дункан. — Я ознакомилась с брач­ным законодательством и с возмущением узнала о рабском положении женщин. ... И тогда я покля­лась, что никогда не унижусь до подобного поло­жения». Вся жизнь Айседоры про­шла под знаком этой борьбы.

В 18 лет мисс Дункан с матерью и братом переехала в Чикаго. Поначалу ей пришлось исполнять в местном варьете «танец с перцем» -так директор театра именовал подобие канкана. Затем Дункан удалось получить приглашение в клуб местной богемы, перед

которой она исполняла «религиозный танец» под музыку Мендельсона. Именно там она познакомилась с Иваном Мироцки. Сорокапятилетний эмигрант поляк был поэтом, ху­дожником и обладателем ярко-рыжей бороды. Отноше­ния их были исключительно пла­тоническими. Иван, несмотря на страстную влюб­ленность, лишь однажды позво­лил "себе поцеловать Айседору. Она тогда была юна и неопытна. Когда Мироцки сделал ей пред­ложение, она «поверила, что это будет единственная и величай­шая любовь» ее жизни. Дункан согласилась выйти за него за­муж - пока еще принципы не ме­шали ей, — но вскоре брат Айсе­доры узнал, что у поляка есть жена и нет средств к существованию. Айседора решила расстаться с Иваном и с Чикаго одновременно.

Первым городом после Чикаго стал Лондон. В Англии, думала Айседора, найдутся люди, спо­собные оценить ее искусство. Именно в Лондоне, посещая музеи и галереи, Дункан придумала себе новый образ - греческой танцовщицы. Она доби­лась определенного успеха, выступала даже перед королевской семьей. Затем последовал Париж, где она познакомилась с Роденом и отвергла его, о чем впоследствии сожалела. Айседора тогда - да и на протяжении всей жизни - была увлечена исклю­чительно своим: искусством танца. Она танцевала перед всеми, кто проявлял хоть толику интереса, и объясняла свои теории «хоть водопроводчику, если бы таковой явился». Дункан познакомилась со многими антрепренерами и начала ездить на гаст­роли с театрами. Так она оказалась в Будапеште, где встретила человека, в которого впервые по-на­стоящему влюбилась. Румынский актер Оскар Бережи стал ее «Ромео». Оскар был талантлив, хорош собой и обаятелен. Они сбежали вдвоем и несколь­ко дней провели в деревенской хижине. Айседора впервые узнала, что такое настоящая страсть. «Мне казалось, я готова пожертвовать всем своим успехом и даже искусством ради того, чтобы хоть на мгновение очутиться в его объятиях», - писала она. Дункан с «Ромео» едва не поженились, даже подыскивали квартиру, но Бережи предпочел уст­раивать собственную карьеру. Расставшись с ним, Айседора несколько недель провела «в полной про­страции», а потом тяжело заболела. Тогда, на боль­ничной койке, Дункан поклялась никогда больше не покидать искусство ради любви. Решив, что больше не будет «никаких браков», она купила участок земли в Греции и решила посвятить себя служению искусству и самосовершенствованию. Но как ни печально, служение искусству не все­гда приносит деньги. Ей вскоре пришлось вер­нуться к работе. В 1905 году в гримерную к Айседо­ре явилось «прекрасное существо» с золотистыми кудрями: высокий, тонкогубый и чрезвычайно раз­гневанный красавец. Он заявил, что Дункан украла идею его декораций для своего спектакля. Его зва­ли Гордон Крэг. Их любовь была взаимной и страст­ной. Она звала его Тэд, он ее Топси. Но идиллии снова помешала карьера - на сей раз карьера Дун­кан. «После первых недель неистовой страсти при­шло возмездие в виде беспощадной битвы между гением Гордона Крэга и вдохновением моего искус­ства», - объясняла Дункан. Крэг заявил, что после свадьбы Айседора не будет больше танцевать. «Ты не должна выступать на сцене и махать руками!- говорил он. - Ты долж­на сидеть дома и точить мне карандаши!» Свадьба не состоялась, но от Крэга Ай­седора родила дочь Дейдру. Появление внебрачного ребенка не заставило Дункан отвергнуть идеи эман­сипации. Разве что отказалась поддерживать женские движе­ния, пока не придумают способ анестезии во время родов. «Нес­лыханное, нецивилизованное вар­варство заставлять женщину вы­носить подобные чудовищные страдания», — считала она.

Несмотря на всю свою незави­симость, Айседора оставалась ранимой женщиной, и даже себе не признавалась насколько. Она не могла жить без Креига, и не мог­ла жить с Крейгом. Она была слаба после родов и не хотела расставаться с ребенком - но ей нуж­ны были деньги, и приходилось ездить на гастроли. Дункан нашла себе очередного юношу и брала с собой, оплачивая его проезд и проживание. Она знакомилась со множеством мужчин и заводила немало романов - лишь бы не оставаться одной.

  Очередным ее возлюбленным стал Парис Юд­жин Зингер, сын всемирно известного изобре­тателя швейной машинки «Зингер». Статный, обла­дающий аристократическими манерами, шармом и огромным состоянием, Парис покорил Айседору. Он оплатил ее долги и пригласил в путешествие по Италии. Осенью 1909 года она уже знала, что беременна от него. В мае 1910 года во Франции родился сын Дункан и Зингера Патрик. Зингер сде­лал Айседоре предложение.

                                                                               

Однако брачный контракт возмутил Дункан.  Она заявила,  что ее «нельзя   купить».   Но   Зингер не желал делить Айседору ни с публикой, ни с кем бы то ни было другим - он отчаянно ревновал, и вскоре после рождения Патрика Дункан и Зингер стали жить врозь. А еще через некото­рое время произошла трагедия. В 1913 году Дейдра и Патрик — дети Айседоры — погибли в автока­тастрофе в Париже. Они ехали в машине вместе с няней и шофером. По дороге двигатель заглох, водитель вышел из машины, заглянул под капот. В этот момент мотор заработал, и автомобиль, сбив водителя, рухнул с набережной в Сену. Тра­гедия настолько потрясла Айседору, что она даже не могла плакать. Со смертью детей кончилась и ее прежняя жизнь. «Если бы горе пришло ко мне на­много раньше, может, я сумела бы преодолеть его, писала она, - если бы оно пришло позже, возмож­но, не было бы столь ужасным. Но в тот момент, когда я находилась в полном расцвете сил и жиз­ненной энергии, оно совершенно подточило меня». Дункан располнела, начала пить, ее фамилию не­давние поклонники и журналисты теперь произно­сили как Drunken - пьяная. Она сменила несколь­ко любовников, забеременела от незнакомого молодого человека, которого встретила на берегу моря, и потеряла еще одного ребенка. Он умер сра­зу после родов. Теперь Айседоре постоянно мере­щились призраки мертвых детей. Она не могла тан­цевать, думала о самоубийстве. В Европе между тем началась Первая мировая война. Дункан при­ходилось переезжать из страны в страну, чтобы убежать от кровавой бойни. На эти переезды она потратила все свои сбережения, поскольку возила с собой и свою школу — несколько десятков детей. Она занимала деньги у ростовщиков, ей помогали бывшие любовники, но в итоге она все равно оста­лась в одиночестве и без гроша. И на сей раз спасе­ние пришло из России. В 1921 году Константин Станиславский пригласил Айседору открыть в Рос­сии новую школу танцев.

Со всем жаром существа, разочаровавшегося в попытках претворить в жизнь в Европе свои художественные видения, я готовилась вступить в идеальное государство коммунизма», - писала Айседора, приехав в послереволюционную Рос­сию. Здесь царили голод и разруха, но Дункан с во­одушевлением готовилась вступить в новую жизнь. Она и не предполагала, что найдет в России свою последнюю любовь - поэта, который заста­вит ее нарушить все данные себе обещания.

Как только не называли Есенина его друзья и знакомые: Сергун, Сережа, Сережка, Сергей Александрович, Есенин... Но слов Solotaia golova в его адрес еще никто не произносил. Так его называла только Айседора Дункан. А еще называла Anguel и Tchort. Этот мальчик оказал­ся удивительно похож на ее сына Патрика, ка­ким тот стал бы в 25 лет. Айседора влюбилась в Есенина с первого взгляда.

 

                                                              

Друзья и поклонники Айседоры не любили Есенина и возмущались его грубостью. А он знал это, и когда дарил им книги, нарочно подписывался именем "Дьявол".

 

раздражала. Он ревновал к ее известности и не поним:ал причин ее страсти. Айседора же прощала ему любую грубость. Резкость Есенина она объяс­няла словами Ruska lubow. Ей всегда нравились мужчины именно такого типа, но на сей раз чувст­ва усиливала материнская любовь. Она пережила столько потерь, что готова была на все, лишь бы этот мужчина оставался с ней рядом.

«Есенин был ее повелителем, ее господином. Она, как собака, целовала руку, которую он зано­сил для удара, и глаза, в которых чаще, чем лю­бовь, горела ненависть к ней», - писал Мариен­гоф. Дункан знала лишь несколько слов по-русски, но свободно говорила на английском, немецком, французском языках. А Есенин знал только рус­ский. Но Айседора была танцовщицей, она понима­ла каждый жест без слов.

 

                                                        

Однажды Есенин, застав Айседору , плачущей над фотографиями погибших детей, вырвал у нее альбом и швырнул его в огонь. Он даже не позволил Дункан спасти фотографии.

 

Есенин поселился в доме Айседоры Дункан на Пречистенке, а с появлением Сергея там стали бывать и его приятели. Айседора танцевала для них — но на самом деле для него одного, — а Есе­нин лишь зло подшучивал над Дункан. «Почему танцы так прославляют? - недоумевал он. - Допу­стим, я признаю, что это искусство. Возможно, как и все другие искусства, но я нахожу это смешным. Мне не нравятся танцы. Я их не понимаю. Мне неприятно слышать, что ей аплодируют в театре. Нерусское это искусство, потому я его и не люблю. Я - русский. Я люблю камаринскую!»

Айседора же относилась к поэзии своего «черта и ангела» с восхищением. «Он - гений! - говори­ла она. — Я поеду с ним в Европу и в Америку, я сделаю его знаменитым на весь мир!» Об их ро­мане сплетничала вся Москва, злые языки утвер­ждали, что Айседора нашла себе молодого любов­ника, а Есенин получил источник дохода. На самом же деле слухи о громадном состоянии Дункан не соответствовали действительности. У нее почти ничего не было, и Есенин, узнав об этом, страшно разозлился - он чувствовал себя обманутым.

 

                                                                          

Они так часто ссорились, что их свадьба стала для всех неожиданностью. Однако второго мая 1922 года в одном из московских загсов был зарегистрирован брак Сергея Есенина и Айседо­ры Дункан. Десятого мая 1922 года они улетели в Европу. Во время этой поездки от Берлина до Нью-Йорка прокатилась скандальная молва о русском поэте. Пресса обсуждала пение «Интернационала» в ресторанах Берлина, пьяные разгулы Есенина.

Он прославился, но совсем не так, как мечтал. Есенин злился, что его знали только как «мужа Ай­седоры Дункан». Их ссоры становились все более жестокими. Есенин сильно изменился за время пу­тешествия по Европе. Осунулся, стал угрюм и не­разговорчив. «От кудрявого, игрушечного мальчи­ка остались только очень ясные глаза, да и они как будто выгорели на каком-то слишком ярком солн­це», - вспоминал Максим Горький. Айседора, при всей своей любви к Есенину, уставала от его выхо­док, запоев и походов по кабакам. К тому же она отчаянно ревновала его к знакомым женщинам и даже друзьям-мужчинам. Возможно, теперь она могла бы понять Зингера, который точно так же, как она хотела единолично владеть Есениным, же­лал полновластно владеть ею. А Есенин, как много лет назад сама Дункан, стремился вырваться из этой удушающей любви и чуждой ему культуры.

 

                                                                            

Вернувшись из Европы в Москву, Айседора ска­зала: «Вот, я привезла этого ребенка на его родину, но у нас нет более ничего общего с ним».

Есенин продолжал бывать на Пречистенке, но все реже. В конце концов он ушел от Дункан. Айседора теперь появлялась в обществе с другими мужчина­ми - она по-прежнему не могла оставаться одна. Она изменилась и постарела, жаловалась на «рус­скую любовь», на Есенина, которому «отдала без остатка свои чувства». Айседора больше не могла танцевать, а ее школа приносила одни убытки. В России на представления не было денег, а за гра­ницу ее учеников не пускали. В конце года она по­кинула Россию. Больше Дункан никогда не верну­лась в «идеальное государство».

Ночью 27 декабря 1925 года Сергей Есенин по­кончил с собой в том самом номере ленин­градской гостиницы «Англетер», где впервые ос­тановился с Айседорой. После его гибели Дункан прожила всего два года. Она продолжала пропо­ведовать идеи независимости и эмансипации женщин, но уже скорее по привычке. Вряд ли она готова была признать, что идеалы, в которые верила, разрушили ее жизнь. В ее судьбе был еще один русский - пианист Виктор Серов. Он, так . же как Есенин, был младше Айседоры. Дункан столь же отчаянно ревновала его, и однажды по­пыталась совершить самоубийство. Тогда ее уда-лость спасти. А 14 сентября 1927 года Айседора села в свой спортивный автомобиль и завела мо­тор. Красный шарф, обмотанный вокруг ее шеи, попал в колесо автомобиля и задушил танцов­щицу, когда машина тронулась с места. О последних днях великой танцовщицы известно немного. Среди ее последних мужчин называют русского пианиста-эмигранта Виктора Серова, который был ее вдвое младше. Она страшно ревновала его и даже хотела однажды покончить жизнь самоубийством. Также ходят слухи,что смерть Айседоры была подстроена, т.к.  на заднем сиденье в машине сидел импресарио, который мог специально закрепить кончик 8-ми метрового развивающегося на ветру легкого шарфа на оси колеса. Айседора повсюду, где только можно, открывала школы танца для детей,которые затем обычно быстро закрывались из-за отсутствия средств. Только московская школа танца на Пречистенке просуществовала два десятилетия, благодаря поддержке правительства. Руководила школой ученица и приемная дочь Айседоры   Ирма Дункан.

Айседора всегда говорила: «Только гений досто­ин моего тела». Но гении, восхищаясь ею, отказы­вались признавать главенство женщины. А единст­венному мужчине, ради которого она отказалась от своих принципов, ее жертва оказалась не нужна. И все же одну свою мечту Дункан осуществила: она стала великой танцовщицей.

 

Журнал Gala биография (сентябрь 2005) Текст: Дина Суворова

 

Высказывания Айседоры о балете:
 Балет она презирала, и оказавшись случайно в репетиционном зале Мариинского театра сказала, что увидела маленьких учеников, стоящих рядами и
проделывающих мучительные упражнения.  Они часами простаивали на носках,словно жертвы жестокой и бессмысленной инквизиции. Айседора сильнее чем
когда-либо почувствовала убеждение, что императорская балетная школа враждебна как природе, так и искусству.  
Айседора о балете (цитата): "Мои идеалы делали для меня невозможным участие в балете, каждое движение которого шокировало меня и
шло вразрез с моим чувством прекрасного, его выразительные средства казались мне механическими и вульгарными".  Конец цитаты.
Айседора пишет: "Я враг балета, который считаю фальшивым и нелепым искусством, стоящим фактически вне прочих искусств".

_____________________________________________________________________________________________________________________________________

 

 Вышла книга Айседоры.

В зтой книге, неповторимая Айседора Дункан рассказывает о себе, о конце XIX века — времени рождения нового, изменения привычных форм. Она смело ломала признанные каноны рафинированного искус­ства балета, создавая невиданный доселе танец. Духовная свобода, спо­собность выразить в танце внутренние переживания — вот чем жила эта удивительная женщина.

Страстные романы, трагическая гибель детей, приезд в Советскую Россию... Как танец Айседоры, так и ее судьба напоминала костер на ветру. Чем сильнее ветер, тем ярче пламя и короче жизнь...

 

 

 

Tags: Великие танцовщицы
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment